Собирали всей роднёй два месяца, тайком, через невестку. Включите звук — там даже правнучка.
«Само не развалится — значит, и чинить незачем. А развалится — так я починю».
Бабушка рассказывает, что вы приходили с работы и шли не ужинать, а на сруб. Она носила вам туда еду и злилась. Дом стоит пятьдесят один год, ни одна стена не повело.
Свою, дочкину, сына и соседей Кузнецовых, у которых тогда было совсем плохо. Про Кузнецовых мы узнали недавно — вы не рассказывали.
Велосипед, табуретку, ноутбук — ноутбук вы, правда, сломали окончательно, но признавать отказались. Мы всё равно везём вам всё, что ломается. Так надо.
Четыре поколения, четыре записи. Правнучку пришлось уговаривать полчаса.
Два месяца врала вам про «плохой интернет», чтобы вы не полезли в этот телефон раньше времени. Считайте это моим подарком.
Дед, ноутбук я тебе простил. Но починить ты его больше не пытайся, договорились?
Коля, восемьдесят — это не возраст, это стаж. У тебя стаж честного человека, а это подольше восьмидесяти.
Двадцать шесть человек. Ставим тот самый длинный стол, который вы сколотили в две тысячи первом. Он выдержит, вы же делали.
дом за два лета, огород на четыре семьи в девяносто восьмом и отвёртку, которую внук запомнил на всю жизнь
Музыка: its a jazz thing — Smiling Cynic, лицензия CC BY 3.0